НЕБЕСНЫЙ ИЕРУСАЛИМ ДИОНИСИЯ в «Доме Нащокина»

НЕБЕСНЫЙ ИЕРУСАЛИМ ДИОНИСИЯ в "Доме Нащокина". Выставка Юрия Холдина

В концертно-выставочном зале в «Доме Нащокина» Центрального Совета Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры прошла выставка известного проекта Юрия Холдина «НЕБЕСНЫЙ ИЕРУСАЛИМ ДИОНИСИЯ».

16508107_1247410552010483_3553371625162382615_n

Тема выставки: место и значение искусства светописи в преемстве духовного смысла древнерусской иконописной традиции. За месяц работы выставки ее посетили более тысячи человек.

Мы хотим поделиться с вами интервью автора исследовательских и просветительских программ проекта, руководителя фонда «Фрески Руси» Екатерины Даниловой.

 

Выход в город: Екатерина Владимировна, выставка уже второй раз работает в нашем зале, тем не менее, интерес к ней у москвичей и гостей столицы по-прежнему высок. Как Вы, специалист, работающий с проектом не один десяток лет, видите причину этого зрительского внимания?

 

Е.Данилова: Попытки показать широкому зрителю малодоступный, удалённый от культурных центров памятник предпринимались неоднократно, но вопросы качества, аутентичности до Холдина не ставил никто. Вопрос подлинности представления об оригинале при его воспроизведении к концу ХХ века, по сути дела, оказался закрытым: плоды копирования и полиграфического тиражирования фресок, накопившиеся за целое столетие,  были не сопоставимы с их реальными достоинствами.

Ю.Холдин создал уникальный художественный ответ. Он смог привлечь к своей, во многом экспериментально-исследовательской, работе самые высокие достижения приближавшейся к завершению эпохи плёночного фотоискусства, настаивая на том, что плёнка по своим пластическим и динамическим характеристикам наиболее целесообразна для съёмки фресок — она той же водоэмульсионной природы. Идёт время и цифровой век с возникающими новыми возможностями мгновенного информационного знакомства с прежде недоступными материалами, создаёт новый виток вопросов. И в этом смысле темы, поднятые работой Холдина в фотографии, искусствоведении и полиграфии, вновь обращают внимание на то, что есть вещи, несовместимые с работой на заказ — законы рынка не должны и не могут определять индивидуальный художественный процесс.

16406937_1249239225160949_8250216933492322858_n

Выход в город: А какие именно вопросы, на Ваш взгляд, поднятые работой Юрия Холдина сегодня наиболее острые?

 

Е.Данилова: «Где дух не водит рукой художника, там нет искусства» — утверждал великий современник Дионисия Леонардо да Винчи. Но как тогда сделать достоянием народа произведения, которые, подобно фрескам, существуют в условиях недосягаемых для детального рассматривания? Как показать то, что мы не увидим без дополнительной помощи? Копирование по определению — вторично и никогда не превзойдёт оригинал. Да и всё ли в искусстве поддаётся копированию — рукотворному, либо техническому?

Если с копированием, задача которого — ремесленный повтор, ситуация более понятна («оригинал сковывает свободу художника»), как и с «фотофиксацией», за которой скрываются дилетантизм и обычное неумение грамотно работать со светом, то оцифровывание и 3-D сканирование — реальность XXI века — требуют пояснения. Результат творчества Юрия Холдина нам здесь очень наглядно поможет, но прежде надо обозначить, в чём же время Дионисия было исключительным.

Ведь это был необыкновенный взлёт иконописания… Он считал, что фрески живут в световоздушной среде храма. Повторение их на языке живописи — по крайней мере странная затея. Это невозможно. Копиист хочет повторить Дионисия, но у них разные мироощущения, вера, чувства, энергетика, темперамент, мазок… Искусство не может ставить перед собой задачу копировать другое искусство по определению. Произведения фотоискусства не претендуют на то, чтобы быть фресками Дионисия. Но как ни парадоксально, только это искусство может максимально точно донести до зрителя особенности фресок и окружающего их мира.

 

Выход в город: В чём Юрий Иванович видел свою задачу и насколько она отличалась от тех, что ставились раньше в работе со стенописным пространством собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря?

 

Е.Данилова: Цвет фресок, живущих в объёмном пространстве собора, постоянно меняется в зависимости от спектрального состава света, падающего на них, – и в разное время дня, года, мы их видим по-разному. Холдин, исследуя, как влияет свет на наше восприятие фресок, пришёл к заключению, что цвет и светоносность образов раскрываются в узком диапазоне светового времени: в полдень солнечного дня. Поиск камертона освещённости — задача не техники, а художника, способного ей управлять. Ведь проблема состояла не в том только, чтобы ровно осветить фрески, чтобы мы видели то, что пропадает из нашего поля зрения в теневых участках, а найти световой ключ к передаче колористической гармонии стенописи и того тёплого свечения, которое исходит от неё.

Весь замысел от съёмки — до его воплощения в печати, он подчинил единой авторской воле, понимая, что он отвечает за качественный результат. Внутреннюю силу образа повторить невозможно, но, как утверждал Юрий Холдин — можно открыть пластикой другого искусства. Работая с пространством Ферапонтовского собора он, потрясённый гением иконописца, искал, общаясь с миром языком светописи, как достичь на своём пути полноты восприятия смыслов.

 

Выход в город: Эффект созерцания образов, на выставке Холдина нередко вызывает вопрос: «Что же именно мы видим? Фрески Дионисия?»

 

Е.Данилова: Да, но так, как никогда рассматривая в соборе — «глаза в глаза» и совершено необычным образом — они словно проявились сквозь истончившуюся толщу столетий и дают почувствовать реальность, связывающую нас с горним миром, здесь и сейчас. Фотографические картины настолько реалистичны, объёмны, воздушны, что первое впечатление — точно ли это оттиск на плоской фотобумаге? Но главное: всегда ли мы способны именно так видеть, показанное нам? Или, работавший с ними мастер и сам не смог бы «дважды войти в одну и ту же реку»? Как-то раз, случайно заглянувший на выставку Холдина зритель, долго пытался понять — с чем мы имеем здесь дело — с силой воздействия оригинала? Через пару часов изучения материала он сформулировал своё изумление: «Какой необычный случай. Мировозрение Дионисия открылось и мы видим его через опыт умозрения нашего современника…» В мир Дионисия нас погружает взгляд, изменяющий вектор движения времени, перемещающий нас из века XXI в век XV. И те, трудно передаваемые словами впечатления, которые происходят от встречи двух миров, нам дарит образ, вызванный к жизни Светом.